Adult Movie Russian Review
Сделать сайт стартовым
Написать письмо



Реклама


Секс-услуги


Разное
интим отдых Шаболовская в центре;секс с проститутками;интим отдых Белорусская разнообразие ласк


Сайт открылся 17 августа 2004 года.


Книги
«ЗАНЯТЬСЯ ЛЮБОВЬЮ, КАК ПОРНОЗВЕЗДА. ИСТОРИЯ-ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ»

Фрагменты из книги Дженны Джеймсон, написанной ею в соавторстве с Нейлом Страуссом.

25.09.2005

НАКОНЕЦ-ТО!

Начата публикация Книги 2.

Книга 1. Глава 2
Это был старый деревянный прогулочный катер, с большой каютой и надписью «Ковчег», нарисованной трафаретом на корме. Каждый татуировщик байкеров в Лас Вегасе побывал со своей подружкой на его борту
Джек и я поднялись на судно вместе. Наверху трапа нас ожидал человек с обветренной кожей и высоким лбом, который обрамляли сальные черные волосы, спускавшиеся до плеч. Его голова походила на раскрашенный деревянный сувенир, который вы могли бы купить в подарочном магазине на тему аборигенов Америки, и поставить в свою спальню, но потом бы убрали, потому что испугались бы спать рядом со смотрящим на вас всю ночь истуканом. У него были сильные руки, но они знавали и лучшие дни, и теперь татуировки на них поблекли и скрылись в морщинистых складках кожи, похожей на рубашку, которую слишком надолго оставили сушиться на солнце. Когда мы взобрались на борт, он улыбнулся, показав нижний ряд зубов, почерневших от жевательного табака.
«Привет, Дженна», - сказал он  с сильным немецким акцентом. «Я – Причер».
Я протянула ему ладонь, и он сжал ее обеими руками, немного сильнее обычного. Как правило, это означает искренность и нежность. Но сейчас чувствовался какой-то умысел, как будто он пытался потащить меня и завладеть мною. Я отняла руку и пошла вслед за Джеком в каюту на нижней палубе, чтобы разложить наши вещи на кровати.
«Причер меня вырастил», - объяснил Джек, - «С самого дня моего рожденья».
Мать Джека забеременела от водителя грузовика, и умерла во время родов, поэтому ребенка отправили жить с дядей, Причером, который разъезжал в те времена с бандой правоэкстремистских немецких байкеров.
 
Катер отчалил, и Причер повел его на маленький песчаный пляж, на другой стороне озера Лейк-Мид. Я радовалась возможности отдохнуть с Джеком и встретиться с его друзьями за пределами салона. Приплыв, мы разлеглись на солнце, и пили пиво. Я не чувствовала себя совсем комфортно, потому что окружающие были слишком взрослее меня, но по крайней мере, я расслабилась больше, чем когда-либо с Джеком и его друзьями прежде.
Когда солнце поднялось, парни разожгли барбекю. Я вернулась на катер, чтобы воспользоваться туалетной комнатой. Я спустилась по лестнице в переднюю часть судна. Там была каюта с двумя кровати друг напротив друга, и дверца, ведущая в туалетную комнату и клозет.
 
Я шла к двери, когда кто-то схватил меня сзади за плечи, потянул назад и опрокинул на пол. Это был Причер. Он прыгнул сверху, быстрый как зверь, и навалился мне на живот. Он лежал, прижимаясь грудью к моему лицу, так, чтобы я не могла кричать. Все случилось слишком быстро, чтобы я могла понять происходящее.
Он пополз по мне вниз, и как только его грудь освободила мое лицо, он закрыл мне ладонью рот. Люди всегда говорят, что если кто-нибудь попытается вас ограбить или изнасиловать, вы должны оставаться неподвижным и подчиниться, чтобы не получить большего вреда. Но я была дочерью своего отца, и я боролась зубами и ногтями.
Он стянул с себя шорты, и несколько раз передернул, пока у него не встал. Я хотела пнуть его изо всех сил, но его ноги прижимали мои. Мои руки, однако, были свободны. Когда я вцепилась ему в волосы, его рот скривился в выражении ярой ненависти, и он плюнул мне в лицо. Потом он схватил оба моих запястья одной рукой, и сжал их над моей головой.
Я кричала во всю силу моих легких.
«Заткнись и не двигайся, гребаная шлюха», - прорычал он. Он прижался поясницей к моим бедрам, удерживая их, а другой рукой стянул бикини с моей попки и стал входить в меня. Если это и было больно, то я ничего не почувствовала. Я только извивалась, как могла, пока мои руки не вырвались, и я начала колотить его по лицу и царапать везде, куда могла дотянуться.
Пока мы дрались, он продолжал двигаться и ругаться. Каждый раз, когда он пытался войти в меня, я находила силы, чтобы ударить его; наконец, он просто встал и натянул шорты.
Я посмотрел вверх, и первое, что я увидела, были его глаза. Они не были горящими, они не были сверкающими, они не были похожими на что-нибудь, что бы я видела прежде. Они походили на глаза волка, который только что порвал на части собаку, и все еще готов к атаке.
Он направил свой палец вниз, прямо на меня. «Не вздумай сказать хоть одно гребаное слово, или ты умрешь», - сказал он хмуро. «Все равно никто не поверит шлюхе». Он сплюнул на пол, потом развернулся и полез наверх.
 
И только тогда я начала понимать, что произошло. Я села, обхватила руками колени, положила на них голову, и начала плакать. Все мое тело дрожало. Это было не только от травмы насилия, но и от осознания того, что я совсем одна. Я связалась с компанией чужих людей. Не было никого, кто бы мог защитить меня, или просто подсказать, как мне нормально добраться домой. Кроме, возможно, Джека.
Я направилась в туалетную комнату, чтобы попытаться понять, смогу ли я пройти через весь катер и пляж, чтобы найти его. Но я не могла остановить слезы. Я только смотрела на себя в зеркало и плакала. И лишь когда я вся умылась – руки, ноги, везде, где он дотрагивался до меня – я смогла унять дрожь.
Я вытерла сопли с губ, поплескала водой на лицо, и сделала глубокий вздох, готовясь подняться по лестнице.
 
Первым человеком, которого я увидела наверху, был Причер. Он смеялся над шутками, сидя на скамейке в окружении нескольких татуировщиков, как будто ничего не случилось.
Только Мэтт, который работал в салоне вместе с Джеком, посмотрел в мою сторону, когда я пробиралась на корму катера, цепляясь за металлические поручни. Увидев меня, глаза его слегка расширились, и улыбка исчезла, словно он понял, что я только что стала очередной жертвой Причера.
Я спрыгнула с кормы на берег, и нашла Джека. Мне нужно было взять себя в руки. Я хотела к отцу, я хотела домой, я хотела, чтобы кто-нибудь помог мне, или, мать вашу, сделал хоть что-нибудь! Я находилась черт знает где, и единственным средством попасть домой был этот гребаный катер.
Когда между всхлипываниями я рассказала Джеку, что случилось, он не ответил ничего. Он не обнял меня; он даже не посмотрел мне в глаза. Он просто бесчувственно, бессмысленно сидел. Для меня это было уже слишком. Я почувствовала холод, как будто в лихорадке, и все, чего мне захотелось, это добраться домой, свернуться в кровати и поплакаться отцу. Мне было всего шестнадцать. У меня все еще были скобки на зубах и куколки Барби.
«Я хочу домой», - заплакала я.
«Хорошо», - сказал Джек. «Мы отвезем тебя домой».
Он пошел со мной на катер, и поговорил с дядей.
«Она говорит, что ей нужно домой», - сказал ему Джек.
Причер даже не моргнул. «Мы не можем», - ответил он. «Судно сломалось».
Я сбежала с лодки и вернулась на пляж. Я так отчаянно хотела убежать, но понимала, что далеко не уйду. Была середина лета, примерно 40 градусов жары возле озера, а вокруг лежали лишь пустыня и горы. Так что у меня был выбор: бежать в надежде, что меня кто-то найдет, или ждать.
 
Я осталась ждать. Девушка с длинными темными волосами, которую я видела в тату-салоне, проходила мимо. Она остановилась, повернулась, посмотрела на мои опухшие глаза, текущий нос и трясущееся тело, и сказала: «Он изнасиловал тебя, да?»
Я ничего не ответила.
«Ты не первая, и ты не будешь последней», - сказала она.
Я продолжала молчать. Я хотела спросить, проделал ли он то же самое с ней, но не могла выговорить эти слова. Она немного постояла, глядя на меня со смесью жалости и отвращения, и ушла.
Когда солнце село, пришел Джек и сказал, что катер будет стоять до утра, поэтому я должна пойти внутрь, и лечь спать. Я отказалась закрывать глаза рядом с этим монстром. Поэтому я ночевала в спальном мешке на берегу. Джек влез ко мне и обнял меня, потому что я продолжала трястись и всхлипывать. За всю ночь он не проронил ни слова. Все, что я могла подумать, это то, что Причер занимался этим и раньше, что Джек знал об этом, и что Джек даже, возможно, предложил меня ему. Я думала об этом всю ночь, пока не отключилась. Я поняла, что не могу больше доверять ни Джеку, ни кому-либо еще.
 
Когда мы проснулись, катер уже был на ходу. До сих пор я не знаю, действительно ли судно сломалось, или Причер просто хотел дать мне ночь прийти в себя, перед тем, как я вернусь в нормальный мир. Если бы я сразу отправилась домой, я бы непременно рассказала все отцу и полиции, потому что была слишком потрясена.
Когда мы вернулись на пристань, я попросила Джека подвезти меня до дома. Мы ехали молча. Время от времени он протягивал руку и гладил меня. Я не могла дождаться, когда выскочу из этого автомобиля.
Когда Джек подъехал к холму возле моего дома, я попросила его высадить меня в полумиле, чтобы отец не знал, что я была с ним. Было 8 часов утра, восемь часов после начала моего комендантского часа. Я прошла оставшуюся часть пути пешком, пытаясь представить, что я скажу отцу. Я была потерпевшей крушение по сравнению с той девочкой, которая ушла из дома днем раньше.
 
Я подошла к двери, вставила ключ в замок, и повернула ручку, надеясь, что отец где-нибудь в патруле. Но он был дома, сидел на диване в гостиной, и просто молча ждал.
Я всегда так ужасно хотела доставлять удовольствие моему отцу. Мне никогда не нравилось делать ему неприятности. Мой брат был гораздо хуже меня, но вместо этого всегда наказанной была я. Я была хорошей девочкой, и постоянно пыталась доказать это отцу.
«Где ты была?» - наконец спросил он, очень спокойно и холодно. Будучи лейтенантом во Вьетнаме и полицейским офицером в Лас Вегасе, нервы моего отца давно прекратили реагировать на адреналин. Чем более неожиданной или опасной была ситуация, тем холоднее он становился. Он никогда за шестнадцать лет даже не закричал на меня.
Я порылась в голове в поисках оправданий. «Я не обратила внимание на время», - сказала я. «Катер сломался, и поэтому мы не смогли попасть домой».
«Ну, так вот», - сказал он. Его голос начал повышаться, лицо покраснело. «Я не собираюсь больше этого терпеть. Этого дерьма!».
Я была ошеломлена его реакцией. Я почувствовала гнев – и даже больше, разочарование – и то, что я хранила внутри себя много лет, взорвалось.
С тех пор, как умерла от рака моя мать, когда мне было три года, мой старший брат Тони и я были предоставлены сами себе, пока наш отец пытался бороться с горем. Он никогда на самом деле не поборол его. Вместо этого он погрузился в работу и разных женщин, оставив Тони и меня расти самостоятельно. Несмотря на это, я любила его так сильно, что иногда не спала до полуночи, дожидаясь, когда он придет домой. Я никогда не чувствовала себя спокойной, пока не услышу стук двери, и шорох снимаемой им формы.
 
Подростком я научилась радоваться его отсутствию, потому что это избавляло меня от проблем моих подруг, вынужденных восставать против родительского диктата. Иногда мне хотелось поговорить с кем-нибудь о своих проблемах, или чтобы кто-то просто обнял меня, когда я была огорчена , но я знала, что этот человек – не мой отец. Проблема была не в том, что он не беспокоился обо мне, а в том, что он не знал, как это показать. Если бы я ему рассказала о парнях, требующих от меня секса, он оторвал бы им головы, но никогда не стал бы говорить со мной о мертвых птичках и пчелках. Когда я принесла домой поэму о том, как я одинока, и как я люблю его – тонко замаскированная просьба о помощи – в его глазах были слезы, но он никогда не говорил со мной об этом, и даже не пытался решать проблему. В конце концов, я прекратила попытки пробиться к нему.
 
«Да пошел ты, папа!» - завопила я. Я никогда в жизни с ним так не разговаривала. «Что значит «больше»? Ты за всю жизнь никогда этим не занимался, задница. Я взрослая женщина, и я могу делать, мать твою, что захочу. Мама бы никогда так со мной не обращалась!» Я не могла поверить, что эти вещи вылетают из моего рта.
Папа был ошеломлен. Он резко опустился на диван. «Я не собираюсь этим заниматься», - сказал он. «Я должен буду отдать тебя в интернат. Я не хочу видеть тебя в своем доме».
Когда он это сказал, все эмоции во мне схлынули , и я похолодела. Я больше ничего не говорила. Я больше не могла ничего говорить. Я пошла наверх, в свою комнату, и упала на кровать. Я проспала весь день и всю ночь. Я была физически, эмоционально и морально истощена.
 
Когда на следующее утро я проснулась, я пошла на кухню и принесла оттуда в свою комнату несколько пакетов для мусора. Я побросала в них свою обувь, одежду, косметику, кукол и учебники. Я умела упаковывать вещи. Наша семья переезжала как минимум дюжину раз. Но в то утро я впервые переезжала одна.
Никогда и ни в чем я не была так уверена в своей жизни, как тогда: уходя из дома, я никогда в него не вернусь. И поскольку я пообещала это себе, я это выполнила.
 
Но куда же я уходила? Было лишь одно место, куда я могла пойти. В дом к Джеку.
 
Перевод Adult-review.ru
 
Дженна в юном возрасте
 


Copyright © 2004 Adult Movie Russian Review