Adult Movie Russian Review
Сделать сайт стартовым
Написать письмо



Реклама


Секс-услуги


Разное


Сайт открылся 17 августа 2004 года.


Книги
«ЗАНЯТЬСЯ ЛЮБОВЬЮ, КАК ПОРНОЗВЕЗДА. ИСТОРИЯ-ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ»

Фрагменты из книги Дженны Джеймсон, написанной ею в соавторстве с Нейлом Страуссом.

25.09.2005

НАКОНЕЦ-ТО!

Начата публикация Книги 2.

Книга 1. Глава 11
Я вернулась к ее дому, и взглянула на ее почтовый ящик. Там была только фамилия: Парке. Но ящик был не заперт. Я залезла внутрь и посмотрела одно из писем: Ее звали Дженнифер Д. Парке. После удивительной ночи любви Дженнифер Д. Парке и я стали единым целым.
Каждый день после работы я шла к ней домой, и мы часами разговаривали. В отличие от моих предыдущих связей, чем больше времени мы проводили вместе, тем лучше становились наши отношения. Она была невероятно добросердечной, и скоро стала в равной степени моей любовницей, мамой и подругой. Ко всему прочему, она была «Девушкой Пентхауза». Я рассказала ей, что всегда хотела попасть в журналы, и она пообещала мне помочь, когда подвернется случай.
 
Хотя Джек не имел представления о том, что случилось – и, сказать по правде, я тоже не имела представления, что происходит за моей спиной – каждая девочка из «Crazy Horse» знала о наших встречах. Дженнифер и я делали перерыв одновременно, и встречались в душевой кабинке. Она была такой голосистой, что наша связь не была секретом ни для кого в клубе. Когда мы выходили, мы должны были заново заниматься нашей косметикой. Если бы клиенты только знали, что на самом деле творится за сценой!
Хоть этого нельзя было определить по ее внешности, Дженнифер была одной из самых сексуальных девушек, каких я только знала. Она могла кончить пятнадцать раз за один заход, и всегда хотела меня лизать, даже когда у меня были периоды. Она называла это «боевой раскраской». И она любила заниматься оральным сексом в публичных местах – в такси, в казино, в ресторанах, в луна-парках. В выходные дни мы ходили купаться, и раскладывали наши полотенца в уединенном местечке под солнцем, где только пляжные мальчишки могли увидеть, как мы занимаемся сексом.
 
Отношения с женщиной очень отличаются от отношений с мужчиной. Между женщинами гораздо сильнее эмоциональные связи; с мужчиной больше работает динамика власти. Споры между женщинами выглядят поверхностными и мелкими. Но как бы ни глубока становилась связь между мной и Дженнифер, я все еще не могла освободиться от психологического контроля Джека надо мной. Чем больше он отдалялся, тем сильнее я от него зависела. Иногда, когда он позволял себе не приходить домой по четыре дня, я могла сидеть и плакать, не в состоянии ни идти в клуб, ни даже видеть Дженнифер. Если бы он позвонил мне за пятнадцать минут до возвращения домой, я бы устроила ему разнос, сказала бы ему, что наши отношения закончены, и уехала бы. Но как только он входил в двери, я таяла. И он был хорош со мной в течение дня или двух, а потом превращался в полного хрена. К счастью, в это время я могла пойти к Дженнифер.
Хотя Джек не знал о Дженнифер, он всегда откровенно намекал мне насчет «тройничка». У нас на работе была девушка по имени Кристен, которая, как я знала, интересовалась мной. Она была симпатичной брюнеткой, но ничего особенного. Поэтому, в основном из-за ощущения вины по поводу моих интриг с Дженнифер, однажды вечером  после работы я привела Кристен к нам домой. Мы вместе выпили немного на кухне, а потом я повела ее в спальню. После того, как мы позанимались с ней минут тридцать, голый Джек прыгнул к нам кровать. Полностью игнорируя меня, он сразу набросился на нее. Сделав три толчка, он вышел из нее, и начал трахать меня. Но его конец был уже мягким. Я протянула руку и потрогала киску Кристен; она была совершенно мокрой от его спермы. Этот засранец настолько возбудился, что кончил после трех толчков.
Это чрезвычайно меня обидело, потому что выглядело так, будто он больше возбудился от этой простушки, чем от меня. И он кончил в нее – а не в меня. Я натянула одежду и выпнула ее из дома. Я была разъярена. Я кричала две недели, что он не обращает внимания на меня в постели. И я думаю, что этот эксперимент окончательно разочаровал меня в мужчинах, потому что я больше никогда не приводила девушку домой для парня, с которым встречалась.
 
Пытаясь удержаться в эмоциональном вихре, которым стала моя жизнь, я начала нюхать больше порошка, чтобы поддержать себя. Я делала это с Джеком, потому что это сближало нас; я делала это с Дженнифер, потому что, как и большинство стриптизерш, она любила погулять; я делала это в одиночку, чтобы просто быть активной. Барьеры в моей голове сильно сместились; понюшка была чем-то вроде кофе, социального лубриканта, тоника; курение же, как это делали Джек и некоторые его друзья-байкеры, было наркоманией.
 
Потом еще был мой брат Тони. До полового созревания мы были неразлучимы. Поскольку отца никогда не было рядом, он был моим защитником, и мог побить любого, кто просто посмотрел на меня с интересом. И он был гениально одаренным, как Человек Дождя. Даже когда он начал принимать наркотики, пить и драться в подростковом возрасте, он всегда все контролировал и был моим лучшим другом. Что бы он ни делал, он был отцовской гордостью и радостью.
Но когда мы стали старше, я начала обижаться на связь моего брата с отцом, потому что я хотела быть ближе к папе. Чем больше отец говорил: “Почему ты не можешь быть такой, как твой брат», тем сильнее я отталкивалась от Тони. Он ушел из школы и нападал на людей, и зашел с этим довольно далеко. Мы оставались друзьями, но уже никогда не были так близки, как во времена, когда мир состоял из нас двоих и нашего невидимого отца.
 
Трещина между нами выросла, когда он познакомился с девушкой по имени Селена, которая напоминала мне меня саму – хорошую девушку, попавшую в плохую компанию.
Перебравшись в ее трейлер, он начал болтаться с ее друзьями, «Ангелами Ада». И наркотик, который они выбрали, был наркотиком стриптизерш: метамфитамин. Сначала он нюхал, потом курил, и скоро стал полным наркоманом, сидящим на игле. Однажды он пришел в гости ко мне и Джеку, принес с собой докторский саквояж, поставил его на маленький столик в нашей кухне, и достал шприц. Повернувшись ко мне, он спросил: «Ты поможешь мне уколоться?»
И я, со всей любовью сестры, сказала ему: «Нет, черт возьми».
«Тогда я сделаю это сам», - сказал он, развязал галстук и занялся поиском вены. Иногда ему требовалось пять минут, чтобы найти на руке или на ноге хотя бы одну вену, которую он мог еще использовать. Джек хотел, чтобы я курила метамфитамин, мой брат хотел, чтобы я его колола, а я думала, что буду только нюхать, и останусь хорошей девочкой. Я не хотела кончать, как он: мой брат становился параноидальным и низким, с непредсказуемыми скачками настроения и склонностью к насилию. Когда он приходил, я не знала, чего ожидать. Обычно он представлял, что его преследуют полицейские, и мог всю ночь смотреть в дверной глазок с оружием в руке, убежденный, что приехала полиция, чтобы забрать его. В худшем случае, он отбивался от молекул воздуха, потому что они нападали на него.
 
Однажды ночью, в одно из двухдневных исчезновений Джека, Тони заявился с просьбой дать ему немного порошка, чтобы просто поддержать себя, пока не позвонит его дилер. Джек прятал свои наркотики на кухне, засунув их за изгиб сливной трубы. Я засунула туда руку, вытащила большой мешок из-под арахисового масла с метамфитамином, и дала Тони порцию.
«Ты уколешь меня?»
«Нет, черт возьми»
Я смотрела, как он изучает свое тело, пытаясь найти вену на руке.
На следующий день, когда я вернулась из клуба, меня встретил Джек.
«Что, мать твою, ты сделала с моим «метом»?
«О чем ты говоришь?», - спросила я.
«О большом мешке, который я хранил под сливом!»
«Я дала моему брату небольшую порцию», - созналась я. - «Извини. Она не выглядела слишком большой».
«Ты тупая сука!», - сказал Джек, вталкивая меня в кухню. «Целый гребаный мешок ушел. Твой брат обокрал тебя».
После этого я порвала с моим братом. Я не могла представить, что он опустится так низко. Я позвонила Селена сказать ей, что вычеркнула его из своей жизни, и узнала в ответ, что ее он тоже обокрал, и все потратил на инъекции.
 
Был еще один звонок, который я должна была сделать - человеку, с которым я не говорила почти год: моему отцу. Он не звонил с тех пор, как я переехала. И я не была удивлена. С самого моего детства, если возникала какая-то проблема, он всегда делал вид, что забыл о ней – а может, и действительно забывал – пока я не напоминала об этом. Если одна из многочисленных женщин, прошедших через его жизнь, вытворяла какой-нибудь сумасшедший поступок со мной или с Тони, он ничего не делал, пока мы ему не говорили. Но как только мы говорили, он тут же вставал на нашу сторону, не задавая вопросов. Он как бы давал нам понять – своим собственным странным способом – что для всех проблем он с нами, если мы будем действительно в нем нуждаться. Именно поэтому я подняла телефонную трубку, хотя и была зла, что мне опять приходится делать первый шаг.
«Привет, папа, это Дженна», - сказала я.
«Привет, милая», - сказал он. Нежное слово «милая» в его устах звучало холодным и лишенным всяких чувств и сантиментов.
«Я звоню, чтобы поговорить о Тони. Ему нужна помощь».
Мы разговаривали десять минут. И мы говорили только о Тони, и о том, какие шаги отец может предпринять, чтобы спасти жизнь, которую Тони отбрасывал. Я сказала папе, что больше не могу быть ответственной за Тони, но если кто-то не возьмется за него, он закончит смертью или тюрьмой. Беседа совсем не походила на разговор отца с дочерью; скорее на обсуждение разведенной парой опеки над их ребенком.
«Он вышел из-под контроля», - сказал отец, - «но я сделаю все, что смогу, чтобы его остановить, даже если это принесет ему неприятности на какое-то время. Я не могу тебе обещать, что у меня все получится, но я могу пообещать сделать все, что в моих силах».
Потеря брата ранила меня так сильно еще  и потому, что он был последней моей связью с семьей. Теперь во всем мире у меня были только Джек и Дженнифер.
 
Вскоре после этого Джек пришел в клуб со своим другом по имени Лестер, темнокожим высоким байкером, который только что приехал в город и занимался рокабилли. У Лестера были черные волосы, жирные и зачесанные назад; под ними, вокруг головы, была повязана красная бандана, из-под которой блестели его озорные глаза, выделявшиеся на идеально коричневой коже. Его дерзкая улыбка давала понять, что он не только плохой парень, но еще и игрок.
У меня обычно не было много времени для Джека, когда он приходил в клуб, и он знал это. Десять минут разговоров с ним означало потерю двухсот долларов из моего кошелька. Поэтому, когда Джек и Лестер вошли, я с ними даже не поздоровалась. В это время я танцевала для Николаса Кейджа, который был моим постоянным заказчиком. Много знаменитостей приходило в клуб, хотя я никогда не подавала вида, что знаю их. Люди потом мне говорили, для кого я танцевала.
«Ты знаешь, что ты только что танцевала для «Пантер»?
«Правда, эти задницы были «Пантеры»?
«Ты знаешь, что ты только что танцевала для Джека Николсона?» - «Правда, это старый извращенец был Джек Николсон?»
«Ты знаешь, что только что танцевала для «Уайтснейк»? – «Да ну, не гони».
«Ты знаешь, что только что танцевала для Дэвида Ли Рота?» - «Да, какая неудача! Я обычно так мечтаю о нем. Но он был грубым, раздраженным и что-то все время бессвязно бормотал. И потом моя подружка Керри ушла с ним из клуба. Я потеряла уважение к ним обоим».
Поскольку Николас Кейдж был моим постоянным клиентом, он был одной из немногих знаменитостей, которых я узнавала. Я могла за милю ощутить по запаху его появление. Он всегда забавно вонял, как будто концентрированный пот бомжа слегка побрызгали на неподбритые клочки волос на его шее. Этот запах смешивался с запахом старой кожи от потрепанного пиджака, который он всегда носил.
Я любила танцевать для него, потому что он был очень почтительным и хорошим слушателем, но я никогда точно не знала, чем он озабочен. Что бы я ни делала, он никогда не смотрел на меня, пока я танцевала. Поэтому у меня была возможность рассматривать клуб. Я заметила, что Дженнифер сидит с Джеком и Лестером. Лестер наклонился к ней, болтал и гладил ее. Я разозлилась, но ничего не могла поделать. Я была с клиентом, и не могла ни коим образом остановиться.
Когда через неделю Дженнифер сказала мне, что виделась с Лестером, это почти разбило мое сердце. Я не могла поверить, что она может встречаться с парнем. И что еще хуже, это был один из гребаных дружков Джека. Я пошла домой и проплакала несколько часов. Впрочем, я утешала себя размышлениями, что это справедливо, ведь я продолжаю отношения с Джеком. Я не отдала ей всю себя, поэтому понятно, что она могла найти кого-то, кто сможет удовлетворить ее потребность в этом.
 
Хотя Дженнифер и я продолжали встречаться, я стала для нее не более чем развлечением, когда ее бойфренда не было рядом. Из-за Дженнифер и развала семьи я стала еще больше привязываться к Джеку. Разумеется, чем более зависимой я была, тем больше вызывала у него раздражения. И чем больше я видела, что вызываю раздражение, тем больше я становилась неуверенной. Скоро все мое счастье, все мое будущее зависело от него. Если в какой-то день он был ласков со мной, я была в самом лучшем настроении. Если он был сух, мое сердце болело так ужасно, что я едва могла подняться с постели. И я думаю, что «мет» тоже не шел мне на пользу.
Мне на самом деле больше не доставляло удовольствие ходить в «Crazy Horse». Мои дни состояли из работы, сна до четырех дня, домашних хлопот, и возвращения на работу. Стриптиз больше не был сложной задачей. Я там была «девочка номер один», и вероятно, могла бы просто дремать возле сцены, а парни продолжали бы швырять мне деньги. Всякий раз, когда я достигаю точки успеха и не могу двигаться дальше, я хочу делать что-то еще. Поэтому каждый раз, когда я шла в «Crazy Horse», я чувствовала, что выбрасываю свою жизнь на помойку. Я не хотела закончить, как Опал. Я была предназначена для лучшего - именно так мне обычно говорил мой брат.
 
Жизнь имеет забавные способы, чтобы вас удивить. Когда вы меньше всего ожидаете, что что-то случиться, это происходит. Бывает, например, что вы выглядите как дерьмо и выбились из сил, но друзья все равно вытаскивают вас в клуб – и эта ночь заканчивается тем, что вы встречаете любовь своей жизни. И так случилось, что после очередной ссоры с Джеком у меня был плохой день в «Crazy Horse», и моя жизнь изменилась.
 
На мне была куча дешевых однодолларовых резиновых браслетов и фальшивые наручники; на голове возвышалась черная соломенная ковбойская шляпа, которую я надевала не только потому, что это было круто (так я в то время думала), но и потому, что она позволяла мне не заниматься волосами; красный топик, как у Бобби Браун в видео  «Cherry Pie»; и джинсы, которые я ушила в «Daisy Dukes». Я танцевала под «Eagles» - просто потому что парням нравилась музыка, которую они знали – и как обычно крутила мужчин на деньги, какие только могла из них вытянуть. Это не было так весело, как в дни, когда моим партнером по преступлениям была Ванесса, но, по крайней мере, там была Дженнифер для моральной поддержки.
Когда я закончила танцевать, Дженнифер стояла возле сцены со стройной, красивой девушкой, у которой были длинные темные волосы и большие натуральные груди. Я подумала, что эта женщина - новая танцовщица, и возможная конкурентка. Она была классной, и выглядела яркой и опытной.
«Дженна?» - сказала длинноволосая женщина. Я развернулась для приветствия.
«Меня зовут Джулия Партон», - сказала она.
Я знала это имя. Дженнифер рассказывала мне о ней. Она была высококлассным фотографом обнаженных моделей, и, возможно, отдаленной родственницей Долли Партон.
«Я слышала, что ты интересовалась работой для журналов», - сказала она.
Я не знала, как реагировать. Я просто глупо на нее уставилась. Дженнифер грозилась привести агента по талантам, чтобы он посмотрел на меня, но я не думала, что она сделает это, не сообщив мне предварительно.
«Ну, мы очень хорошие друзья с Дженнифер», - продолжила она, - «и я на самом деле с радостью бы сделала пробные снимки и отправила бы тебя в «Пентхауз».
Неожиданно, как показалось, клуб погрузился в молчание. Ослепительный белый свет заполнил помещение, и в отдалении запел хор ангелов. Я распрекраснейше улыбнулась и заставила свой язык работать с энтузиазмом. - «Когда мы начинаем? Что я должна надеть? Вы хотите позвонить мне, или я должна буду позвонить вам?»
«Я хочу начать с тобой», - сказала Джулия, - «завтра».
Внезапно все показалось потерявшим значение: Джек или Дженнифер, мой брат, отец, мать, Причер, Ванесса, или кто-нибудь еще. Моя жизнь начиналась. Наконец-то.
«Отдохни», - сказала Джулия, - «Я позвоню тебе в полдень и скажу, где мы будем снимать».
 
Вернувшись домой той ночью, я не спала. Я сидела на кухне и пыталась придумать себе имя. Мое родное имя – Дженна Массоли – звучало, как из «Крестного отца»; оно рисовало образ толстой женщины, готовящей спагетти, пока ее муж возвращается домой после трудного дня, во время которого он трахал горячих и стройных девушек. Кроме того, если бы я использовала реальное имя, парни могли бы вычислить, где я живу, и начать меня преследовать.
Я могла использовать мое стриптизерское имя Дженназис, но оно напоминало слишком много подобных в сексуальной индустрии. Я не хотела иметь порноимя вроде Черри Рейн, Кенди Флосс или Дженна Линн (по каким-то причинам все выбирают себе фамилию Линн). Я знала, что хочу, чтобы первые буквы в имени и фамилии были одинаковыми, и чтобы имя не выглядело искусственно сценическим.
Мне нравилось «Дженна», потому что я не знала никого с таким же именем. Я вытащила телефонную книгу из-под слива кухонной раковины (который больше не был потайным местом для «мета» Джека), и начала листать фамилии на букву «Джи». Там были Джек (слишком близко к дому), Джекобсон (слишком пышно), Джекоби (слишком по-адвокатски), Джеффи (как Велли-герл), Джеймс (слишком просто), Джеймсон (слишком алкогольно). Такой была моя первая реакция. Но когда я поразмышляла на Джеймсон, я решила, что она мне понравится. Это было название виски, а виски были рок-н-ролл. Дженна Джеймсон, алкоголик, рок-н-роллер. Точно. Имя просто липучка. Мне кажется, если бы я была более настырной, я бы прошла через всю букву «Джи», и закончила как Дженна Джонсон, Дженна Джастис или Дженна Джувенил, Фонд диабетиков.
Оглядываясь назад, я удивляюсь, почему не подобрала себе более яркого имени, потому что оно могло больше соответствовать моей индивидуальности в то время. Но в какой-то мере я понимала, что фотосъемки были началом, шансом сделать настоящую карьеру. Разумеется, тогда я думала, что этой карьерой будет моделирование.
 
Я ошибалась.
 
 
Конец первой книги
 
Перевод Adult-review.ru
 
 
 
Фотосессия Дженны с еще натуральной грудью
 


Copyright © 2004 Adult Movie Russian Review